воскресенье, 26 октября 2014 г.

Виталий Валентинович Бианки (1894 - 1959)

«Я люблю мир и все то, что меня окружает. Я понимаю, что вокруг достаточно негатива, но он проходит сквозь меня. Я вижу только светлые, теплые, добрые мгновения. И пусть все живое наполняется этой положительной энергией – гостеприимная земля, кристально чистая вода, прекрасные растения, диковинные птицы. Тогда разум человека очиститься от всего лишнего и чувство абсолютно счастья переполнит все вокруг».


Виталий Валентинович Бианки – русский писатель и автор популярных детских произведений. Родился в Санкт-Петербурге 30 января (11 февраля) 1894 года. Писатель имел немецко-швейцарские корни. Его отец был ученым-энтомологом при Зоологическом музее Академии наук.
В молодости играл в футбольных командах Санкт-Петербурга. Выступал за клубы "Петровский", "Нева". Обладатель весеннего кубка Санкт-Петербурга (1913)
 Творчество писателя имело оригинальную литературную форму. Первый рассказ, «Путешествие красноголового воробья», появился в 1923 году. За ним последовала книжка «Чей нос лучше?». В своих произведениях он раскрывал мир природы и учил проникать в ее тайны. Все рассказы Бианки были написаны легким и красочным языком, доступным в первую очередь для ребенка.

Одним из новшеств стала «Лесная газета на каждый год», впервые изданная в 1928 году. Это был своеобразный календарь лесной жизни. У писателя была дача в Лебяжьем поселке, где он любил собирать научное общество Петербурга. За свою жизнь он написал более трехсот рассказов, сказок, повестей, 120 книг и т.д. Произведения Бианки широко использовались в детских садах и начальных школах СССР. Его последователями были С. В. Сахарнов и Н. И. Сладков. Умер В. В. Бианки 10 июня 1959 года в Ленинграде.

Хитрый лис и умная уточка

Осень. Хитрый Лис думает: "Утки в отлёт собрались. Дай-ка схожу на речку - утятинкой раздобудусь". Подкрался из-за куста, видит: правда, целая стая уток у берега. Одна уточка стоит под самым кустом, лапкой перья перебирает. Лис хвать её за крыло! Со всех силёнок рванулась Уточка. Оставила перья у Лиса в зубах. "Ах ты! - Лис думает. - Вырвалась как..." Стая всполошилась, поднялась на крыло и улетела. А Уточка осталась: крыло у неё сломано, перья вырваны. Она спряталась в камышах, подальше от берега. Ушёл Лис ни с чем.

Зима. Хитрый Лис думает: "Замёрзло озеро. Теперь Уточка моя, никуда от меня не денется: по снегу куда ни пойдёт - наследит, по следу её и найду". Пришёл на речку, - верно: лапки с перепонками наследили на снегу у берега. А сама Уточка под тем же кустом сидит, распушилась вся. Тут ключ из-под земли бьёт, не даёт льду намёрзнуть, - тёплая полынья, и пар от неё идёт. Кинулся Лис на Уточку, а Уточка - нырк от него! - и ушла под лёд. "Ах ты!... - Лис думает. - Утопилась ведь..." Ушёл ни с чем.

 Весна. Хитрый Лис думает: "Тает лёд на речке. Пойду мёрзлой утятинкой полакомлюсь". Пришёл, а Уточка плавает под кустом - жива, здоровёхонька! Она тогда нырнула под лёд и выскочила в полынью - под другим берегом: там тоже ключ был. Так всю зиму и прожила. "Ах ты! . . - Лис думает. - Стой же, сейчас за тобой в воду кинусь. . ." Зря, зря, зря! - закрякала Уточка. Порх с воды и улетела. За зиму-то у неё крыло зажило и новые перышки отросли.

Кто чем поет?

 Слышишь, какая музыка гремит в лесу? 
      Слушая ее, можно подумать, что все звери, птицы и насекомые родились на свет певцами и музыкантами. 
      Может быть, так оно и есть: музыку ведь все любят, и петь всем хочется. Только не у каждого голос есть. 
      Вот послушай, чем и как поют безголосые. 
      Лягушки на озере начали еще с ночи. 
      Надули пузыри за ушами, высунули головы из воды, рты приоткрыли. 
      "Ква-а-а-а-а!.." - одним духом пошел из них воздух. 
      Услыхал их Аист из деревни. 
      Обрадовался: 
      - Целый хор! Будет мне чем поживиться! 
      И полетел на озеро завтракать. Прилетел и сел на берегу. 
      Сел и думает: 
      "Неужели я хуже лягушки? Поют же они без голоса. Дай-ка и я попробую". 
      Поднял длинный клюв, застучал, затрещал одной его половинкой о другую, - то тише, то громче, то реже, то чаще: трещотка трещит деревянная, да и только! Так разошелся, что и про завтрак свой забыл. 
      А в камышах стояла Выпь на одной ноге, слушала и думала: 
      "Безголосая я цапля! Да ведь и Аист - не певчая птичка, а вон какую песню наигрывает". 
      И придумала: 
      "Дай-ка на воде сыграю". 
      Сунула в озеро клюв, набрала полный воды да как дунет в клюв! Пошел по озеру громкий гул: 
      "Прумб-бу-бу-бумм!.." - словно бык проревел. 
      "Вот так песня! - подумал Дятел, услыхав Выпь из лесу. - Инструмент-то у меня найдется: чем дерево не барабан, а нос мой чем не палочка?" 
      Хвостом уперся, назад откинулся, размахнулся головой - как задолбит носом по суку! 
      Точь-в-точь - барабанная дробь. 
      Вылез из-под коры Жук с длинными-предлинными усами. 
      Закрутил, закрутил головой, заскрипела его жесткая шея - тоненький-тоненький писк послышался. 
      Пищит усач, а все напрасно; никто его писка не слышит. Шею натрудил - зато сам своею песнею доволен. 
      А внизу, под деревом, из гнезда вылез Шмель и полетел петь на лужок. 
      Вокруг цветка на лужку кружит, жужжит жилкаватыми жесткими крылышками, словно струна гудит. 
      Разбудила шмелиная песня зеленую Саранчу в траве. 
      Стала Саранча скрипочки налаживать. Скрипочки у нее на крылышках, а вместо смычков - длинные задние лапки коленками назад. На крыльях у них - зазубринки, а на ножках - зацепочки. 
      Трет себя Саранча ножками по бокам, зазубринками за зацепочки задевает - стрекочет. 
      Саранчи на лугу много: целый струнный оркестр. 
      "Эх, - думает долгоносый Бекас под кочкой, - надо и мне спеть! Только вот чем? Горло у меня не годится, нос не годится, шея не годится, крылышки не годятся, лапки не годятся... Эх! Была не была, - полечу, не смолчу, чем-нибудь да закричу!" 
      Выскочил из-под кочки, взвился, залетел под самые облака. 
      Хвост раскрыл веером, выпрямил крылышки, перевернулся носом к земле и понесся вниз, переворачиваясь с боку на бок, как брошенная с высоты дощечка. 
      Головой воздух рассекает, а в хвосте у него тонкие, узкие перышки ветром перебирает. 
      И слышно с земли: будто в вышине барашек запел, заблеял. 
      А это Бекас. 
      Отгадай, чем он поет? 
      Хвостом!


Мышонок Пик. Старшная ночь.




  Пик вымок до последней шерстинки. Пришлось вылизать всего себя язычком.
После этого шерстка скоро высохла,  и  он  согрелся.  Ему хотелось есть.  Но
выйти из-под куста он боялся: с реки доносились резкие крики чаек.
     Так он и просидел голодный целый день.
     Наконец  стало  темнеть.   Птицы  угомонились.   Только  звонкие  волны
разбивались о близкий берег.
     Пик осторожно вылез из-под куста.
     Огляделся - никого. Тогда он темным клубочком быстро покатился в траву.
     Тут  он  принялся сосать все листья и  стебли,  какие попадались ему на
глаза. Но молока в них не было.
     С досады он стал теребить и рвать их зубами.
     Вдруг из одного стебля брызнул ему в  рот теплый сок.  Сок был сладкий,
как молоко мыши-матери.
     Пик съел этот стебель и  стал искать другие такие же.  Он был голоден и
совсем не видел, что творится вокруг него.
     А  над  макушками высоких трав уже  всходила полная луна.  Быстрые тени
бесшумно проносились в  воздухе:  это гонялись за  ночными бабочками верткие
летучие мыши.
     Тихие шорохи и шелесты слышались со всех сторон в траве.
     Кто-то копошился там, шмыгал в кустах, прятался в кочках.
     Пик ел. Он перегрызал стебли у самой земли. Стебель падал, и на мышонка
летел дождь холодной росы. Зато на конце стебля Пик находил вкусный колосок.
Мышонок усаживался, поднимал стебель передними лапками, как руками, и быстро
съедал колосок.
     Плюх-шлеп! - ударилось что-то о землю недалеко от мышонка.
     Пик перестал грызть, прислушался.
     В траве шуршало.
     Плюх-шлеп!
     Кто-то скакал по траве прямо на мышонка. Надо скорей назад, в кусты!
     Плюх-шлеп! - скакнуло сзади.
     Плюх-шлеп! Плюх-шлеп! - раздалось со всех сторон.
     Плюх! - раздалось совсем близко впереди.
     Чьи-то длинные,  вытянутые ноги мелькнули над травой, и - шлеп! - перед
самым носом Пика шлепнулся на землю пучеглазый маленький лягушонок.
     Он  испуганно уставился на  мышонка.  Мышонок  с  удивлением и  страхом
рассматривал его голую скользкую кожу...
     Так они сидели друг перед другом,  и  ни тот,  ни другой не знали,  что
дальше делать.
     А кругом по-прежнему слышалось -  плюх-шлеп!  плюх-шлеп!  - точно целое
стадо перепуганных лягушат, спасаясь от кого-то, скакало по траве.
     И все ближе и ближе слышалось легкое быстрое шуршанье.
     И вот на один миг мышонок увидел:  позади лягушонка взметнулось длинное
гибкое тело серебристо-черной змеи.
     Змея  скользнула вниз,  и  длинные  задние  ноги  лягушонка дрыгнули  и
исчезли в ее разинутой пасти.
     Что дальше было, Пик не видел.
     Мышонок опрометью кинулся прочь и  сам не  не заметил,  как очутился на
ветке куста, высоко над землей.
     Тут  он  и  провел остаток ночи,  благо брюшко у  него было туго набито
травой.
     А кругом до рассвета слышались шорохи и шелесты.

Комментариев нет:

Отправить комментарий